Неточные совпадения
Свидригайлов набросился на
чай, чтобы согреться, и выпил
стакан, но съесть не мог ни куска, за совершенною потерей аппетита.
— А? Что?
Чай?.. Пожалуй… — Раскольников глотнул из
стакана, положил в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил и как будто встряхнулся: лицо его приняло в ту же минуту первоначальное насмешливое выражение. Он продолжал пить
чай.
На столе догорала свеча, стоял почти пустой графин водки, рюмки, хлеб,
стаканы, огурцы и посуда с давно уже выпитым
чаем.
— А вот у нас, помещиков, всё плохо идет с работниками, — сказал Левин, подавая ему
стакан с
чаем.
Смотришь, уж и примчался к концу; вот уж и вечер; вот уж заспанный слуга и натягивает на тебя сюртук — оденешься и поплетешься к приятелю и давай трубочку курить, пить жидкий
чай стаканами да толковать о немецкой философии, любви, вечном солнце духа и прочих отдаленных предметах.
Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведенное ею на меня; она потупила большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как девушка, видевшая свет. Я предложил отцу ее
стакан пуншу; Дуне подал я чашку
чаю, и мы втроем начали беседовать, как будто век были знакомы.
Через несколько минут, перекатив в столовую круглую тушу свою, он, быстро размешивая ложкой
чай в
стакане, кричал...
Турчанинов вздрагивал, морщился и торопливо пил горячий
чай, подливая в
стакан вино. Самгин, хозяйничая за столом, чувствовал себя невидимым среди этих людей. Он видел пред собою только Марину; она играла чайной ложкой, взвешивая ее на ладонях, перекладывая с одной на другую, — глаза ее были задумчиво прищурены.
— Озоруют у нас от избытка сил, хвастун Садко дурит, неуемный Васька Буслаев силою кичится, — толковал старик историк, разливая по
стаканам ароматный, янтарного цвета
чай.
Самгина сильно толкнули; это китаец, выкатив глаза, облизывая губы, пробивался к буфету. Самгин пошел за ним, посмотрел, как торопливо, жадно китаец выпил
стакан остывшего
чая и, бросив на блюдо бутербродов грязную рублевую бумажку, снова побежал в залу. Успокоившийся писатель, наливая пиво в
стакан, внушал человеку в голубом кафтане...
Он отошел к столу, накапал лекарства в
стакан, дал Климу выпить, потом налил себе
чаю и, держа
стакан в руках, неловко сел на стул у постели.
В одно из воскресений Клим застал у Варвары Дьякона, — со вкусом прихлебывая
чай, он внимательно, глазами прилежного ученика слушал хвалебную речь Маракуева «Историческим письмам» Лаврова. Но, когда Маракуев кончил, Дьякон, отодвинув пустой
стакан, сказал, пытаясь смягчить свой бас...
В углу возвышался, как идол, огромный, ярко начищенный самовар, фыркая паром; испанка, разливая
чай по
стаканам, говорила...
Он хлебнул ложечку
чая и, найдя, что он недостаточно горяч или не сладок, выплеснул половину влаги из
стакана в полоскательную чашку, подвинул
стакан свой под кран самовара, увещевая торжественно, мягко и вкрадчиво...
Судаков наклонился над
стаканом, размешивая
чай, и не ответил; но она настойчиво дополнила вопрос...
Остановясь в одной из деревянных, наскоро сшитых гостиниц, в которой все скрипело, потрескивало и в каждом звуке чувствовалось что-то судорожное, Самгин быстро вымылся, переоделся, выпил
стакан теплого
чая и тотчас пошел на выставку; до нее было не более трехсот шагов.
Самгин послушно сел, закрыл глаза, отдышался и начал рассказывать, судорожно прихлебывая
чай, стуча
стаканом по зубам. Рассказывал он торопливо, бессвязно, чувствовал, что говорит лишнее, и останавливал себя, опаздывая делать это.
К таким голосам из углов Самгин прислушивался все внимательней, слышал их все более часто, но на сей раз мешал слушать хозяин квартиры, — размешивая сахар в
стакане очень крепкого
чая, он пророчески громко и уверенно говорил...
Степа, человек широкоплечий, серобородый, голубоглазый, всегда сидел в стороне от людей, меланхолически размешивал ложкой
чай в
стакане и, согласно помавая головой, молчал час, два.
Он прикрыл трубу самовара тушилкой и, наливая себе
чай в
стакан, заметил, что руки у него дрожат.
Нравилась пышная борода, выгодно оттененная синим сатином рубахи, нравилось, что он пьет
чай прямо из
стакана, не наливая в блюдечко. Любуясь человеком, Клим Иванович Самгин чувствовал, как легко вздуваются пузырьки новых мыслей...
«Ваше благородие, сделайте мне такую милость, — прикажите поднести
стакан вина;
чай не наше казацкое питье».
Им налили
чаю; они сняли шапки, поправили волосы и перекрестились, взяв
стаканы.
А между тем наступал опять вечер с нитями огней по холмам, с отражением холмов в воде, с фосфорическим блеском моря, с треском кузнечиков и криком гребцов «Оссильян, оссильян!» Но это уж мало заняло нас: мы привыкли, ознакомились с местностью, и оттого шканцы и ют тотчас опустели, как только буфетчики, Янцен и Витул, зазвенели
стаканами, а вестовые, с фуражками в руках, подходили то к одному, то к другому с приглашением «
Чай кушать».
— Ah, mais c’est bête enfin! [Ах, но это же глупо, наконец! (фр.)] — воскликнул тот, вскакивая с дивана и смахивая пальцами с себя брызги
чаю, — вспомнил Лютерову чернильницу! Сам же меня считает за сон и кидается
стаканами в сон! Это по-женски! А ведь я так и подозревал, что ты делал только вид, что заткнул свои уши, а ты слушал…
Генерал, одутловатый, с картофельным носом и выдающимися шишками на лбу и оголенном черепе и мешками под глазами, сангвинический человек, сидел в татарском шелковом халате и с папиросой в руках пил
чай из
стакана в серебряном подстаканнике.
Печка истопилась, согрелась,
чай был заварен и paзлит по
стаканам и кружкам и забелен молоком, были выложены баранки, свежий ситный и пшеничный хлеб, крутые яйца, масло и телячья голова и ножки. Все подвинулись к месту на нарах, заменяющему стол, и пили, ели и разговаривали. Ранцева сидела на ящике, разливая
чай. Вокруг нее столпились все остальные, кроме Крыльцова, который, сняв мокрый полушубок и завернувшись в сухой плед, лежал на своем месте и разговаривал с Нехлюдовым.
Чай и кофе пила, непосредственно после барыни, Василиса, потом горничные и пожилой Яков. Кучерам, дворовым мужикам и старосте в праздники подносили по
стакану вина, ради их тяжелой работы.
Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку.
Чай да требуха с огурцами. Изредка
стакан водки, но никогда — пьянства. Раза два в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек
чай, на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь напоит да у колоды приглядит.
Понаслаждался, послушал, как дамы убиваются, выразил три раза мнение, что «это безумие»-то есть, не то, что дамы убиваются, а убить себя отчего бы то ни было, кроме слишком мучительной и неизлечимой физической болезни или для предупреждения какой-нибудь мучительной неизбежной смерти, например, колесования; выразил это мнение каждый раз в немногих, но сильных словах, по своему обыкновению, налил шестой
стакан, вылил в него остальные сливки, взял остальное печенье, — дамы уже давно отпили
чай, — поклонился и ушел с этими материалами для финала своего материального наслаждения опять в кабинет, уже вполне посибаритствовать несколько, улегшись на диване, на каком спит каждый, но который для него нечто уже вроде капуанской роскоши.
Во время этого разговора она так усердно и любезно просила учителя выкушать
чаю, что Лопухов согласился отступить от своего правила, взял
стакан.
После долгого питья из кружки дешевого кирпичного
чая с привкусом дыма с каким удовольствием я пил хороший
чай из
стакана! С каким удовольствием я сходил в парикмахерскую, вымылся в бане и затем лег в чистую постель с мягкой подушкой!..
Чай прошел самым веселым образом. Старинные пузатенькие чашки, сахарница в виде барашка с обломленным рогом, высокий надутый чайник саксонского фарфора, граненый низкий
стакан с плоским дном — все дышало почтенной древностью и смотрело необыкновенно добродушно. Верочка болтала, как птичка, дразнила кота и кончила тем, что подавилась сухарем. Это маленькое происшествие немного встревожило Павлу Ивановну, и она проговорила, покачивая седой головой...
За
чаем, когда Зося наливала
стаканы в качестве хозяйки, доктор не без ловкости навел разговор на земледелие, а потом перешел к хлебной торговле и мельнице.
— Вы, кажется, сконфузились и задыхаетесь; отдохните немного и соберитесь с новыми силами; выпейте
стакан воды; впрочем, вам сейчас
чаю дадут.
Чай продолжался довольно долго, и Галактион заметил, что в его
стакане все больше и больше прибавляется рому. Набравшаяся здесь публика произвела на него хорошее впечатление своей простотой и откровенностью. Рядом с Галактионом оказался какой-то ласковый седенький старичок, с утиным носом, прилизанными волосами на височках и жалобно моргавшими выцветшими глазками. Он все заглядывал ему в лицо и повторял...
А Полуянов сидел в комнате Харитона Артемьича и как ни в чем не бывало пил
чай стакан за
стаканом.
В шесть часов он проснулся, и из кабинета раздается протяжный свист. Вбегает буфетчик, неся на подносе графин с холодным квасом. Федор Васильич выпивает сряду три
стакана, отфыркивается и отдувается. До
чаю еще остается целый час.
— Вот и чудесно… И хорошо, и мило,-говорил Лихонин, суетясь около хромоногого стола и без нужды переставляя чайную посуду. — Давно я, старый крокодил, не пил чайку как следует, по-христиански, в семейной обстановке. Садитесь, Люба, садитесь, милая, вот сюда, на диван, и хозяйничайте. Водки вы, верно, по утрам не пьете, а я, с вашего позволения, выпью… Это сразу подымает нервы. Мне, пожалуйста, покрепче, с кусочком лимона. Ах, что может быть вкуснее
стакана горячего
чая, налитого милыми женскими руками?
Вечер закончился тем, что в час нашего вечернего
чая подали пиво в изящных
стаканах и Дюма стал расхваливать этот"напиток богов". Пиво было венское, которое победило парижан на выставке 1867 года — так называемое дрейеровское"Le Gerbier". А мюнхенское захватило кафе и пивные бульваров уже позднее, в 80-х и особенно в 90-х годах.
Особенно он увлекался чтением. Часто его можно было видеть где-нибудь на диване или на кровати в самой неизящной позе: на четвереньках, упершись на локтях, с глазами, устремленными в книгу. Рядом на стуле стоял
стакан воды и кусок хлеба, густо посыпанный солью. Так он проводил целые дни, забывая об обеде и
чае, а о гимназических уроках и подавно.
— А ведь странно подумать, — сказал Гальцин, взяв
стакан и отходя к окну, — что мы здесь в осажденном городе: фортаплясы,
чай со сливками, квартира такая, что я, право, желал бы такую иметь в Петербурге.
Братья застали офицера перед складным столом, на котором стоял
стакан холодного
чаю с папиросной золой и поднос с водкой и крошками сухой икры и хлеба, в одной желтовато-грязной рубашке, считающего на больших счетах огромную кипу ассигнаций.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая
чай из
стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
Через десять минут подали генералу большую чайную чашку
чаю, а Розанову
стакан.
Райнер рано утром, выпив наскоро
стакан молока, убегал на свои уроки, а в квартире его только около полудня начиналось вставанье, или, правильнее, просыпанье и питье
чая.
При Лизе у Белоярцева только один раз случился нервный припадок, ожесточавшийся в течение часа от всякой безделицы: от стука
стакана за
чаем, от хрустенья зубов кусавшего сухарик Прорвича, от беганья собачки Ступиной и от шлепанья башмаков ухаживавшей за Лизою Абрамовны.
Егор Николаевич один сидел в зале за самоваром и пил
чай из большого красного
стакана, над которым носились густые клубы табачного дыма.
Два часа просидел он в этом положении;
чай давно уже стоял на столе, и он не хлебнул еще из своего
стакана; трубка его давным-давно докурилась, и он не кликал казачка.
— Это тоже, как сказать, может, рассердится, а то и нет… Старый-то муж, поди
чай, надоел ей: «Старый муж, грозный муж, режь меня, бей меня, я другого люблю!» — негромко пропела Аграфена Васильевна и, допив свое шампанское, слегка ударила
стаканом по столу: видно, уж и ей старый-то муж надоел сильно.